Кир Булычев Драконозавр - страница 13



А ковер думал о своих проблемах: что совсем-то он поизносился, пора бы заштопать, а то бы и сдать его в ковровую мастерскую для настоящего ремонта. И еще он думал, что люди забывают, что коврам-самолетам много тысяч лет и уж волей-неволей они пообразованней любого академика.


Ворота в Лондон были открыты. У ворот кучкой стояли стражники в железных шлемах и стеганых куртках. Им было жарко, над ними вились мухи. С каждой телеги они брали по мелкой монетке, а на пеших не обращали внимания.


Может, и Алису с Жанной пропустили бы, но чем-то Алиса привлекла их внимание.


— Эй, — крикнул один из стражников, — попрошайкам в Лондоне делать нечего! Попадешься — посадят в колодки!


Алиса остановилась. Она забыла, что и в самом деле выглядит как нищенка: ее платье за время путешествия через всю Европу изорвалось, волосы спутались от ветра, а парик где-то потерялся.


Жанна дернула ее за руку и быстро повела прочь. Жанна и сама выглядела не намного лучше Алисы — она убежала из замка в домашнем холщовом платье и простых сандалиях.


Они пошли по большой улице, что вела от ворот.


Улица казалась праздничной, потому что с некоторых домов свисали флаги и полотна. На одних были нарисованы белые розы, на других — красные.


— Это праздник цветов? — удивилась Алиса.


— А мне кажется, что розы — это гербы знатных семейств Англии, — ответила Жанна.


И тут они увидели странную картину: два всадника медленно ехали по улице им навстречу, не обращая внимания на прохожих. На них были камзолы, штаны в обтяжку и широкие белые плащи, расшитые красными розами. Длинными крючьями они срывали со стен флаги с белыми розами и бросали их на мостовую. Впрочем, никто не обращал на это внимания.


Тут Алисе пришла в голову мысль. Она обратилась к немолодой женщине, которая вела за руку ребенка:


— Простите, вы не скажете, где можно купить приличную одежду? Мы приезжие, пообносились в дороге, но у нас есть деньги.


И Алиса вытащила из-за пояса большую серебряную монету.


— Идите на Друри-Лейн, — сказала женщина. — Там торгуют одеждой.


— Как хорошо, что ты захватила с собой деньги! — обрадовалась Жанна. — А то я не успела. Но ты не беспокойся: мой друг герцог обязательно вернет тебе долг.


— Не надо мне ничего возвращать, — сказала Алиса. — Есть деньги, значит, мы с тобой их тратим. Не будет — стиснем зубы и поживем в бедности. Правильно?


— Правильно, — улыбнулась Жанна, и они пошли к Друри-Лейн.


Это оказалась узкая длинная улица, на которой было множество лавок и лавочек, где продавали ткани, платья, скатерти и всякое другое добро.


На Алису и Жанну никто не обращал внимания — уж очень они были скромно одеты, запылились и растрепались.


«Ах так! — подумала Алиса. — Вы судите о людях по одежде! А это грубейшая ошибка. Людей надо ценить по уму!»


Жанна догадалась, о чем думает Алиса, и добавила:


— Или по кошельку.


— Вот именно, — проворчал из мешка ковер, которому тоже хотелось поговорить, но как поговоришь, когда тебя свернули колбасой и несут в пыльном мешке.


— Смотри! — сказала Жанна и замерла перед небольшой лавкой. — Такое платье у меня было в детстве. Я ходила в нем в церковь. Правда, красивое?


Алисе платье красивым не показалось, но надо же было с чего-то начинать.


Они зашли в лавку, которая была очень тесной. Q всех сторон ее сдавливали полки, шкафы и вешалки с одеждой.


— Говори ты, — сказала Алиса. — Деньги у нас с тобой есть, не беспокойся. Только говори, как будто ты… как будто…


— Как будто ты — Орлеанская дева! — подсказал из мешка ковер.


— А ты помолчи, если не хочешь нас погубить! — приказала ковру Алиса.


Ковер фыркнул, но замолчал.


— Ну держись, богачи! — сказала Орлеанская дева и вошла в магазин так, как входила в зал во время коронации.


И выглядела она так, что узколицый, крючкастый, цеплястый хозяин лавки закричал было:


— Вы куда, шантрапа…


Но осекся, съежился, как ежик перед медведем, и забормотал:


— Госпожа, простите, я не узнал… я не посмел… и ваша дочь, ее высочество, маркиза!


— Ладно-ладно, — сказала Жанна и уселась на единственный стул.


Хозяин замер, склонившись перед ней.


— Чуешь, кто к тебе пришел? — с усмешкой спросила Жанна.


— Так точно, чую и соответствую!


— Мы путешествуем инкогнито, — сказала Жанна, — но в дороге на нас напали разбойники и перебили всех моих слуг. Но, как вы понимаете, мы не можем явиться во дворец в таком виде!


— Никак не можете, госпожа герцогиня, — прошептал хозяин лавки.


— Значит, попрошу нечто скромное, чтобы было настоящее инкогнито.


— Будет вам и инкогнита, — пообещал хозяин лавки. Видно, он не знал, что инкогнито — это секретность.


Хозяин хлопнул в ладоши, и откуда-то прибежала рыжая курчавая девица. Вдвоем они принялись доставать с полок и вешалок платья, кофты, а потом, пока Жанна за занавеской примеряла наряды, девица сбегала в соседнюю лавку к обувщику, и тот притащил целый сундук туфель для леди и ее доченьки.


Словом, на улице Друри-Лейн началась суматоха, а известная всем своей жадностью миссис О'Лири прибежала в лавку со своим красным в зеленый горох платьем, которое не могла продать уже двадцать два года, и попыталась всучить его Жанне.


Алиса тоже не теряла времени даром. Всех, кто заглядывал в магазин, включая разносчика воды, продавца сладостей и мусорщика, она спрашивала, не знают ли они об огнедышащем драконе, который обитает то ли в районе Оксфорда, то ли возле Кентербери, то ли у самого Ливерпуля. И многие признавались, что слышали о драконе, а у некоторых были родственники, друзья которых слышали от своих знакомых об одном леснике, который точно встречал такого дракона, но, правда, живым домой не вернулся и не смог никому рассказать о своих приключениях.


Алиса слушала, никому не верила, но все надеялась, что в каком-то из рассказов появится крошечка правды.


Наконец рыжая дочка хозяина сказала:


— Я бы на вашем месте, мисс, пошла к мистеру Флибустьеру.


— Ах! — раздалось со всех сторон. — Он такой опасный человек!


— Кто такой мистер Флибустьер? — спросила Алиса.


— Это специалист по ядам, — объяснил хозяин лавки, — страшный отравитель, даже непонятно, почему король до сих пор его терпит. Давно уж виселица по нему плачет.


— А потому король его терпит, — вздохнул разносчик овсяной каши, который как раз заглянул в лавку, — что ему самому эти яды бывают нужны.


Тут все зацыкали, зашипели на разносчика и выгнали его из лавки.


А хозяин принялся считать, сколько же ему должны маркиза и ее дочка.


А должны они были за синее в маленьких серебряных звездочках дорожное платье госпожи маркизы, за серебристо-лиловое платье для дочери госпожи маркизы, за шесть пар туфель и башмаков для маркизы и ее уважаемой дочки, за шелковые ночные рубашки, чулки, накидки, летние открытые платья, два парика для короткостриженной маркизы и кое-что еще, для чего понадобилось два кожаных саквояжа.


Целых три гинеи стоило все это добро. Маркиза и ее дочка не торговались, и хозяин лавки расстроился. Он понял, что мог бы запросить вдвое больше, да не догадался.


Дочка хозяина проводила клиентов до постоялого двора, который принадлежал двоюродной племяннице самого графа Эссекса, поэтому там не грабили постояльцев, не травили их дохлыми цыплятами и не приставали к женщинам с разными глупостями.


Алиса, к сожалению, не знала, чем знаменит этот граф Эссекс, а Жанна знала, но забыла. Надо будет почитать газеты, подумала Алиса, но она не могла вспомнить, в это время в Англии уже есть газеты или английские джентльмены пьют утренний кофе без газет. К тому же Алиса не помнила, когда в Англию привезли кофе из Америки, ведь для этого Америку еще надо открыть!


Племянница графа Эссекса сама спустилась встретить гостей — видно, такие знатные и благородные дамы не часто останавливались на постоялом дворе, который назывался ни много ни мало «Новый Константинополь». Она была похожа на помидор. Это не значит, что она была толстая — ни в коем случае! Она была попросту круглая! И это не значит, что она была красная. Она была ярко-помидорного цвета, а на голове у нее торчала маленькая зеленая шляпка — ну точь-в-точь зеленые веточки.


— Ах! — воскликнула племянница. — Неужели вы нас почтили? Разрешите, миледи, я покажу вам самые лучшие апартаменты!


Она повела Алису с Жанной в большую комнату на втором этаже. Там пахло пылью и пудрой. Посреди комнаты стояла громадная кровать под балдахином. На ней могли бы выспаться сразу пятнадцать Алис, если бы они не боялись клопов и умели спать на камнях и кочках.


За эти апартаменты миссис Помидор потребовала по гинее в сутки. А гинея


— это больше фунта стерлингов. А фунт стерлингов — это английская серебряная монета, самая большая. Когда-то она и в самом деле весила целый фунт серебром. Но эти времена давно прошли.


Чтобы не тратить времени даром, Жанна спросила, как ей найти дом мистера Флибустьера, доктора оккультных наук и почетного профессора Черной Мессы.


— Даже и не упоминайте при мне это отвратительное имя! — воскликнула хозяйка гостиницы. — Это известный всем убийца и отравитель, по нему давно виселица плачет!


— Это мы слышали, — сказала Жанна. — Но нам бы хотелось узнать его адрес.


— Никто не знает его адреса, — ответила миссис Помидор.


— Жалко, — сказала хитрая Алиса. — А я так хотела повидать моего дядю.


— Ах, несчастная крошка! — воскликнула хозяйка гостиницы. — Неужели тебе так не повезло в жизни, что ты вынуждена всю жизнь оставаться племянницей такого страшного человека?


— Я сама об этом жалею, — притворно вздохнула Алиса. — Но что делать: он пригласил нас с мамой в Лондон, чтобы отдать нам часть своих богатств, а адреса не оставил. Только сказал: «Меня в городе любая собака знает. А если кто вам поможет меня найти, то я его отблагодарю».


— Неужели он так и сказал? — заволновалась миссис Помидор.


— Вот именно, — сказала Алиса. — Наша соседка по имению маркиза д'Орлеан может вам подтвердить мои слова.


— Ах, не надо подтверждений, я верю каждому вашему слову! Я дам вам провожатого, и он отведет вас к дому вашего несчастного дяди-чернокнижника.


— Дядя обещал…


— Нет, только не это! — воскликнула племянница графа. — Я все делаю только бескорыстно.


— Тогда примите нашу благодарность, — сказала Жанна, которая до этого молчала, потому что лгать не умела и не терпела, когда это делали другие. Так что она дала Алисе возможность обманывать, а сама решила молчать.


— Мне нужно только маленькое одолжение, — скромно потупившись, сказала миссис Помидор,


— Мы с радостью вам поможем, — вежливо ответила Жанна.


— Когда вы будете у своего уважаемого дядюшки, не могли бы вы передать ему от меня небольшой конвертик?


— А почему вы сами не можете этого сделать?


— Все-таки вы родственники. Я по глазам вижу, какие вы добрые и воспитанные дамы. Я дам вам маленький конвертик.


— Но мы скоро уходим, — сказала Алиса.


— Пока вы будете обедать, я все напишу, — ответила миссис Помидор. — Обед уже на кухне, мои повара очень для вас старались! Не откажите в любезности, отведайте печенку с жареным луком. Это объедение! Люди приезжают ко мне полакомиться даже из Франции и Италии!


Печенка с луком оказалась так себе, непрожаренная, недосоленная, жесткая. К ней бы картошки! Но тут Алиса засомневалась: а как в пятнадцатом веке обстояли дела с картошкой? Ее ведь тоже, наверное, Колумб должен привезти.


— Ты о картошке слыхала? — спросила Алиса. — Это такие земляные яблоки. Их варят или жарят и с солью едят.


— Кому нужны земляные яблоки, — возразила Жанна, — если есть обыкновенные?


— А редька? Редиска? Морковка?


— Это и есть редька, редиска и морковка, — ответила Орлеанская дева, — а не яблоки.


Алиса поняла, что о картошке ни в Англии, ни во Франции еще не слышали.


Они запили еду слабым, почти безвкусным чаем. Нет, этот обед Алисе определенно не понравился.


Тут прибежала темно-вишневая миссис Помидор и принесла конверт, склеенный из толстой бумаги. На нем было написано: «Доктору Флибустьеру в собственные руки».


— Я пришлю за ответом человека, — сказала хозяйка гостиницы. — Или в крайнем случае сама прибегу.


Миссис Помидор дала Алисе с Жанной провожатого — мрачного вида детину с большой палкой. За всю дорогу он не произнес ни слова.


Сначала они шли по большой улице, им встречались повозки, всадники, телеги и немало пешеходов, но потом они свернули в узкую улочку, где можно было, расставив руки, достать до стен, а сверху даже свет почти не проникал, потому что верхние этажи домов буквально соприкасались. Ты мог бы протянуть из своего окна руку и утащить у соседа напротив с подоконника недоеденный арбуз.


Идти приходилось, глядя под ноги, потому что жильцы нередко выливали прямо на мостовую помои и выбрасывали огрызки и кости.


Затем улица стала пошире, и с одной стороны началась высокая кирпичная стена. Через несколько шагов в стене оказались деревянные ворота, стянутые железными полосами.


Провожатый постучал дубинкой в ворота и, не говоря ни слова, ушел.


В воротах открылось окошко, и кто-то спросил:


— Какой недобрый ветер занес вас в наши края? Сознавайтесь и уходите подобру-поздорову.


— Мы пришли сами, без всякого ветра, — ответила Алиса. — Нам хотелось поговорить с самим доктором Флибустьером.


— О чем же?


— О жизни, — сказала Алиса. — О ядах, о науке, о драконах и о моей подруге, которая пропала без вести.


— Сейчас доложу господину, — откликнулся скрипучий голос.


Прошло больше минуты, а может, и все десять — на этой темной, глухой улице время тянулось еле-еле. Слуга вернулся, и ворота со скрипом раскрылись.


— Заходите, — сказал сутулый старик, опиравшийся на тяжелую палку. — Заходите, только ноги вытирайте. Не могу же я за каждым приходящим-уходящим пол мыть!


— На улице сухо, — ответила Жанна д'Арк, которая вообще не любила, когда ей делали замечания. Старик ничего не сказал и повел их по узкой лестнице на второй этаж.


Там обнаружилась просторная комната с высоким потолком. У камина стоял молодой человек в черном камзоле с книгой в руке. И вид у него был такой, словно он специально взял книжку в руку, чтобы гости видели, какой он образованный. За его спиной стоял шкаф, набитый книгами, и полки с различными чучелами и склянками.


— Рад вашему визиту, — сказал молодой человек и поклонился. — С кем имею честь?


— Я знатная дама, — ответила Жанна, — а это моя юная подруга. Я не могу открыть вам свое имя.


— Жаль, — пожал плечами молодой человек. — А меня называют доктором Флибустьером.


Окна в доме доктора были очень узкие, как и во всех лондонских домах, поэтому в комнате царил полумрак. Но Алиса все же разглядела молодого человека. У него было чистое белое лицо, большие внимательные глаза и полные губы. Если бы не слишком большой нос и длинные черные усы, Алиса бы назвала его красавцем. Алиса вообще неплохо разбирается в людях и уж точно знает, кто красивый, а кто уродливый.


— Я принесла вам письмо от нашей хозяйки, — сказала Жанна.


— У вас есть хозяйка?


— Вы меня неправильно поняли. Я имею в виду хозяйку нашей гостиницы, — улыбнулась Жанна.


— Что ж, давайте, — вздохнул молодой человек. — Я так надеялся, что вы


— исключение.


Жанна передала ему конверт от миссис Помидор и спросила:


— А на что вы надеялись?


— Я думал, что вы хотите узнать у меня что-то очень хорошее. Или хотя бы неплохое. А вам, оказывается, нужны только гадости.


Он разорвал конверт, и из него выпала на пол серебряная монета.


Алиса подняла ее, но мистер Флибустьер не заметил монеты. Он читал письмо. Потом с негодованием кинул его на стол и воскликнул:


— Скажите своей миссис, что я не убийца и ядами не торгую!


— Это вам деньги? — Алиса протянула ему монету.


— Отнесите этот шиллинг обратно! Я же повторяю; я не наемный убийца!


— Почему вы так сердитесь? — спросила Жанна.


— А вы разве не знаете, что написала мне ваша хозяйка?


— Ума не приложу, — пожала плечами Жанна. Флибустьер снова взял письмо и прочел вслух:


— «Уважаемый и дорогой доктор Флибустьер. Посылаю вам серебряный шиллинг и довожу до вашего сведения, что у меня есть сосед, дом которого мешает расширить мой постоялый двор „Новый Константинополь“ на благо гостей нашего замечательного города. Этот сосед, Джон Джонс-младший, отличается отвратительным характером, и совершенно непонятно, почему его до сих пор земля носит. Я думаю, что, если бы он умер не спеша и без мучений, все в Лондоне вздохнули бы с облегчением. Пожалуйста, помогите несчастной вдове королевского гвардейца. Бутылочку с ядом для мистера Джона Джонса-младшего передайте через вашу племянницу и маркизу Инкогниду. Преданная вам миссис Джоан Меркъюри».


На этот раз Флибустьер кинул письмо на пол и наступил на него, как на горло какой-то гадине.


— Значит, вы еще и моя племянница? — Он злобно посмотрел на Алису.


— Мы вас искали, — призналась Алиса. — И сказали ей, что вы наш дядя, поэтому мы вас и ищем. Разве это так преступно? А она нам с собой письмо дала. Только не сказала, что в нем написала.


— Ясно, — сказал мистер Флибустьер. — И кого же вам надо отравить?


— Нам? Никого.


— Зачем же пришли?


— Наконец-то, — сказала Жанна. — Не знала я, что в Лондоне живут такие негостеприимные джентльмены.


— А у вас во Франции все лучше воспитаны?


— Как вы догадались, что я француженка? — удивилась Жанна.


— По цвету глаз, — ответил доктор Флибустьер, но Алиса поняла, что доктор шутит. Он угадал национальность Жанны по акценту.


— Значит, вы на самом деле… — Алиса никак не могла подобрать необидного слова. — Значит, вы и в самом деле специалист по отравлениям?


Доктор Флибустьер молчал, и поэтому Алисе ничего не оставалось, как продолжить:


— Нам сказали, что вы умеете делать яды.


— И еще что вам сказали?


Глаза у доктора сделались печальными, и Алиса поняла: ему очень горько слышать, какие страшные вещи о нем рассказывают.


— Но нас совсем не интересуют яды, — сказала Алиса.


— А что же? — Доктор повернулся к Жанне. Наверное, подумал: вот мама девочки, она все и скажет.


Но ведь Жанна ничего не знала, поэтому, как очень честная и искренняя женщина, она ответила:


— Я оказалась здесь совершенно случайно. Мы с Алисой бежали от страшной опасности. Теперь я ее охраняю.


— Охраняете? — усмехнулся доктор.


Он видел перед собой невысокую худенькую молодую женщину, которой на вид и меча не поднять. Где ему было знать, что под этой скромной внешностью, в этом худеньком теле скрывается боевой рыцарь, пронзавший мечом мужчин втрое больше себя.


Алиса видела, как трудно Орлеанской деве сдерживаться.


«Ужасная жизнь! — подумала она. — Какая ужасная жизнь! Всегда скрываться, таиться…»


— Порой я думаю, что лучше умереть, — как бы услышав мысли Алисы, сказала Жанна.


— Почему? — спросил Флибустьер.


— Потому что моя жизнь не удалась.


Доктор Флибустьер снисходительно улыбнулся.


— Миледи, — сказал он, — как мудрый человек и большой ученый, я могу сказать, что знаю вашу тайну и причину вашего расстройства! Но я уверен, что все еще обойдется.


— Ой! — воскликнула Жанна. — Не может быть, чтобы он догадался! Бежим отсюда, Алиса!


— Я не желаю вам зла, прекрасные дамы, — сказал доктор Флибустьер. — У меня самого жизнь не сложилась. Но я креплюсь.


Алиса крепко схватила Орлеанскую деву за руку и спросила доктора:


— А что вы знаете про мою тетю?


— Я знаю, что она была в тюрьме, где ее пытали, как поступают со всеми ведьмами. Потом ее выпустили на волю, наверное, ее выкупил кто-то из родственников или она убежала.


— Почему вы так решили?


— Очень просто — у нее шрамы на ноздрях и ушах.


— Это у меня с детства! — воскликнула Жанна.


— Можете не прятать лицо. Я вас не выдам.


— Хватит! — крикнула Орлеанская дева. — Пойдем отсюда, Алиса. Я никогда не сидела в тюрьме и не была преступницей, и…


— Жанночка, — прервала ее Алиса. — Можно я спрошу доктора о том, ради чего мы пришли. Доктор обернулся к Алисе.


— Мы ищем дракона, — сказала Алиса.


— Наконец-то! — рассмеялся Флибустьер. — Девочка ищет дракона. Ни больше ни меньше — дракона. Какого тебе подать? Одноглавого, трехглавого или семиглавого? Морского, речного? Огнедышащего?


— Одноголового и огнедышащего, пожалуйста, — попросила Алиса, чем очень удивила доктора Флибустьера.

6332035848740666.html
6332103997407162.html
6332209712539440.html
6332331372722229.html
6332396177989321.html